Вот странная судьба… Все было в
жизни этой женщины – искренняя любовь к мужу, неслыханный взлет на заоблачные
вершины общественного внимания, беспутство супруга, трагедия, потрясшая все
человечество, ставшая неразгаданной тайной двадцатого столетия. Были дети, ради
которых она жила, было второе
замужество, которое половиной земного шара было воспринято, как личное
оскорбление, потому что эта самая половина, мужская, была анонимно влюблена в
изящную очаровательную женщину – Жаклин Бувье или Джекки Кеннеди.
История рода Бувье - темна и
запутана. Французские аристократы, перебравшиеся на новый континент, спасаясь
от революции якобинцев, по непроверенным данным несли в себе толику литовской
крови. Но это вполне может быть красивой выдумкой, родившейся оттого, что
родная сестра Джекки, Ли, была замужем за одним из Радзивиллов.
Выдумки выдумками, но нечто
славянское было в облике Жаклин Бувье, в ее отношениях к мужу и отцу. Джекки,
прекрасно знала о беспутстве Джона Фицджеральда Кеннеди, 35 президента
Соединенных Штатов, но относилась к его ирландской невоздержанности женской
части с чисто славянской терпимостью. Скорее всего, это происходило оттого, что
нечто подобное было в обычае и в доме ее родителей Джейнет и Джека Бувье. Отец
Жаклин, которого за смуглый цвет лица, смоляные кудри, любвеобилие и щедрость
прозвали “Черным Шейхом”, не был эталоном верного супруга, однако и Жаклин и ее
сестра Ли, безмерно им любимые, всегда относились с пониманием к поведению отца
и недопонимали рассудительную и по американски занудливо-ханжескую мать.
Девочки настолько были привязаны к
отцу, настолько готовы были ему простить все его “приключения”, что это
производило на окружающих шокирующее впечатление.
Например, в день свадьбы Джекки и
Джона Кеннеди, “Черный Шейх”, что называется, слегка перебрал на радостях и не
смог присутствовать в церкви на
церемонии бракосочетания, что, несомненно, вызвало скандал. Однако,
спустя некоторое, малое время, обида была забыта и Джон Фицджеральд вместе с
отцом Жаклин мирно посиживали в доме у новобрачных, распивая бутылочку виски и
весело сплетничая о занятных собственных приключениях и общих знакомых светских
львицах.
Кетрин
Келли в своей знаменитой книге "Жаклин", посвященной жизни первой
леди США, пишет об этом так: "Хотя Черный Шейх являлся консерватором и
республиканцем, а Кеннеди был демократом, оба мужчины отлично поладили и имели
много общего начиная с легкомысленного отношения к женщинам, которых они часто
меняли. Они так никогда и не стали верными мужьями. Оба они обладали острым
умом и не терпели глупости. Имея большой опыт обращения с женщинами, они слыли
светскими людьми. Они любили спорт, страдали от болей в пояснице и умели хорошо
жить!"
Это
сходство подтверждала позднее и сама Жаклин: "Они были очень похожи друг
на друга. Мы обедали втроем и они разговаривали о спорте, политике и девушках -
то есть, обо всем том, о чем любят поговорить все жизнелюбивые мужчины на
свете!" - с мягкой улыбкой заключала первая леди, вспоминая мужа и отца.
Жаклин
умела прощать многое. Когда, после выборов лидера демократической партии,
которые Джон проиграл Кефоверу, он решил уехать в Европу покататься с друзьями
на яхте, Жаклин пережила одну из первых уготованных ей судьбою трагедий - преждевременные роды и смерть их первенца.
В этот момент Джона рядом не оказалось. Следует, однако, сказать, что он
примчался к ней незамедлительно, как только его сестра Юнис смогла отыскать
несостоявшегося отца по рации и сообщить о несчастье.
Джекки простила
мужа…
Вообще
жизнь молодого политика и его прелестной жены протекала спокойно, насколько,
конечно, это было возможно при том уровне публичности и внимания к ним прессы,
которые были приняты в Соединенных Штатах того времени.
Когда
бы ни вернулся домой молодой сенатор, его всегда ожидал горящий огонь в камине
уютной столовой, стол, накрытый к ужину или чаю. Всегда играла пластинка с
негромкой музыкой.
Если
супруг возвращался один, Жаклин старалась не докучать ему утомительными
разговорами и расспросами о политике. Просто готовила коктейль - его любимый
"дайкири" - и развлекала веселой болтовней о пустяках.
Жаклин
признавалась в одном из интервью:" В первый год нашей совместной жизни мне было очень трудно. Он приходил
домой в семь или восемь часов вечера, часто позже. Почти каждый выходной он,
куда то уезжал произносить речи. Я не ездила с ним. Я оставалась дома".
Один из знакомых семьи вспоминал о
Жаклин того периода: "С ней нелегко было общаться. Близкие друзья
считали ее слишком застенчивой и очень
сдержанной; в основном она говорила об охоте, балете, Бодлере, и о людях,
которых хорошо знала. Джон Кеннеди же, если начинали говорить о чем-то сложном
и высоком, улыбался, зевал, поднимался наверх и ложился спать”.
Впоследствии,
когда у Кеннеди родились Каролина и Джон, который появился на свет уже в 1961
году, когда Джон Фицджеральд был избран Президентом, забота о детях, внимание к
ним, страстное материнское чувство затмили у Джекки все и стали, пожалуй,
единственным, что привязало ее к жизни после смерти Президента.
Сестра
Жаклин - Ли Радзивилл, с которой Джекки была очень близка, как-то заметила, что
Джекки, возможно, была бы более счастлива, выйдя замуж за "обычного
аристократа" - не политика. Если бы она вела тихую жизнь, где ни будь в родовом поместье, среди сада и
детей.
Однако,
судьба не подарила ей “обычного аристократа” и тихой жизни в саду среди детей.
Когда умер, тоже родившийся недоношенным их второй сын Патрик, Жаклин, потрясенная горем, сказала мужу:
"О, Джек, я не перенесу, если потеряю еще и тебя!"
Слова
оказались странно пророческими.
Судьбе
было угодно вывести Джекки на авансцену одной из величайших трагедий ХХ
столетия.
Выход
состоялся 22 ноября 1963 года, всего
через три месяца после смерти Патрика.
С
утра, шел мелкий и нудный дождь. Потом выглянуло солнце и стало душно, как
всегда бывает после дождя. Президент уже вышел на улицу, чтобы общаться с
собравшимися под окнами людьми. Жаклин все еще готовилась к выходу. Наконец,
она появилась, тщательно причесанная, в розовой шляпке и костюме от Шанель
нежно розового цвета с темно - синей оборкой по воротнику. Президентская чета
села в открытый автомобиль - темно-синий линкольн.
Выстрелы
прозвучали совершенно неожиданно. Президент зажал рукой рану на горле и
прохрипел:
-
Боже мой, в меня попала
пуля! – и, почти тотчас, стал
падать на колени жены.
Обезумев
от ужаса, она увидела его залитую кровью голову…
- Боже
мой, что они делают! Они убили президента! Они убили моего мужа! О, Господи,
Джек, Джек! Я люблю тебя! - это были последние слова, которые слышал Джон
Кеннеди. Он впал в коматозное состояние и, хотя жизнь еще теплилась в нем,
когда его доставили в военный госпиталь
Далласа, врачи уже не смогли ничем помочь ему!
Охваченные
ужасом, паникой - люди рыдали прямо на улицах или вставали на колени в уличную
пыль, чтобы молиться. Америка погрузилась в шок!
Состояние
Жаклин в те минуты с трудом поддается описанию. Она не хотела расстаться с
мужем ни на секунду. Вся ее одежда была залита кровью Джона! Но она, закрыв
голову Кеннеди пиджаком охранника, шла рядом с носилками, держась за еще теплую
руку мужа. Когда, приглашенный врачами прямо в операционную священник, стал
совершать необходимый обряд отпевания, она встала на колени прямо в лужу крови,
что текла из разбитой головы Президента и стала молиться. Она и не заметила,
что стоит в крови. Вдову хотели вывести в другую комнату, когда привезли
бронзовый гроб, чтобы не слишком травмировать ее скорбным и трагическим
зрелищем, но она отказалась:
-
Они убили его на моих глазах. Я вся в его крови. Неужели
есть что-то еще страшнее этого?!. Я не
уйду.
И она
положила в руку мужа свое обручальное кольцо.
“Благодаря”
телевидению эти трагические события были растиражированы на весь мир,
повторялись многократно, равно, как и кадры похорон Джона Фицджеральда Кеннеди.
Жаклин, отказавшись занять место в лимузине прошла весь последний путь мужа до
военного Арлингтонского кладбища, на котором она настояла похоронить его,
вопреки воле семьи Кеннеди, пешком, рядом с конем, в стремена, которого были
вдеты кавалерийские сапоги со шпорами, повернутые носками назад – такова
военная похоронная традиция в Соединенных Штатах Америки.
Эти
кадры – Джекки сразу после смерти, в костюме от Шанель, залитом кровью мужа и,
она же вдова погибшего Президента, идущая пешком, следом за катафалком –
врезались в память всем и потому, когда стало известно о бракосочетании Жаклин
Кеннеди с греческим мультимиллиардером Аристотелем Онасисом, многие мужчины на
всех континентах земли, ухмыльнувшись, подумали нехорошее: “Погналась за
миллионами!”
Честно
говоря, такая мысль посетила в то аремя и меня, однако, когда попалось на глаза
напутствие матери Джона Кеннеди, которая единственная, пожалуй, поняла и
поддержала Джекки в этом решении, взглянул на ситуацию иными глазами. Вот эта
фраза: “ Делай то, что задумала, и вперёд, с моими наилучшими пожеланиями
любви”.
Потом
Джекки вспоминала: “Когда я выходила замуж за Ари, она была единственной из
всех, которая поддержала меня, которая сказала: "Он хороший человек””.
Однако “хороший
человек” Аристотель Онасис для остального мира был “международным пиратом,
нажившим состояние на грязных сделках по продаже оружия, наркотиков и нефти”, а
о Жаклин стали злословить, как о самой дорогой в мире куртизанке. Поводов для
такого отношения, у обывателей, было - хоть отбавляй.
История
развода Онасиса с имевшей мировую славу певицей
Марией Каллас, только добавляла масла в огонь. После развода певица
замолчала, потеряла голос от нервного потрясения. Естественно, что и этот факт
не добавил популярности поступку Жаклин Кеннеди, ставшей Жаклин Онасис.
Может
быть те, кто “бросил камень” в Жаклин, переживая за судьбу Каллас, имели для
этого основания, но основания для второго замужества имела и Жаклин.
Во-первых, Онасис был давним и добрым
приятелем семьи Кеннеди, во-вторых, решение вдовы вновь выйти замуж, а, скорее
всего, просто, искать защиты у могущественного магната, прежде всего было
продиктовано заботой о детях. Ни Каролина, ни Джон не были защищены в Америке.
5 июня
1968 года родной брат Джона - Роберт-Фрэнсис Кеннеди был смертельно ранен в
присутствии беременной жены и толпы народа, в отеле "Амбассадор", в
Лос - Анджелесе, через несколько минут после того, как он победил на первичных
выборах лидера демократической партии в Калифорнии.
После
этого убийства состояние Джекки было
ужасным. Она впервые безумно испугалась за детей. Известно, что маленький Джон
умолял дядю, еще одного брата из многочисленного клана Кеннеди, Теодора, звонить ему каждый день по телефону,
"чтобы просто знать, жив ли он!".
Чтобы
помочь детям и всей семье пришлось прибегнуть к помощи психологов и врачей.
Америка
вновь - в который раз! - застывала в ужасе от стыда и негодования! После смерти
Роберта, Жаклин уже ничто не могло успокоить. Она, словно ощутила за своей
спиной пропасть, бездну, безысходный мрак.
Джекки
напивалась до бесчувствия, ее видели в таком виде на публике, в дорогих
ресторанах, ей сочувствовали, ее жалели. Она же проклинала родину, заявляя, что
ненавидит: "…эту чертову Америку,
убивающую своих лучших людей, что, когда ни будь эта страна убьет и ее саму, и ее детей!"
По
большому счету, Аристотель Онасис в то тяжкое время, просто спас Джекки. Он был
простоват, окончил шесть классов, любил шумное веселье, широкие жесты,
импульсивность эмоций. Ему нравилось предупреждать малейшие желания, Джекки,
ее капризы, намеки на капризы, покупать
ей собольи шубы, стоимостью в 60 тысяч долларов, уникальные драгоценности,
выполненные ювелирами в единственном экземпляре, яхты. Он хотел даровать ей долгожданный покой и
безопасность на острове Скорпионс, которым владел.
- Она
много страдала, пусть теперь покупает что хочет! - благодушно говорил он.
Однкао,
они с Жаклин были столь разными, что вскоре после бракосочетания, предпочли
проводить время порознь. Она - в Париже и Нью - Йорке, он - в Греции. Или
наоборот. Но Онассис искренне любил детей Жаклин, в особенности, - Каролину. И Жаклин, чья
привязанность к детям вошла в поговорку, не могла не испытывать к нему
признательности за это.
Все
рассыпалось в прах после трагической смерти старшего сына Аристотеля -
Александра. Брызжущий энергией, неутомимый грек, после этой трагедии быстро
превратился в развалину и оставил бренный мир 15 марта 1974 года. В тот же
вечер все газеты мира написали: "Жаклин Кеннеди вновь стала вдовой!".
Период,
который начался с сентября 1975 года, наверно, был самым счастливым в жизни
Джекки. Она занималась именно тем, что сама хотела, а не тем, чего ждали от неё мужья, друзья,
семья и общество. Ей исполнилось 46 лет, когда она принялась за редакторскую
работу в издательстве "Викинг пресс".
Я не
думая, что занять маленький редакторский кабинет ее заставила нужда, не думаю,
также, что это была дань, входящему в моду феминизму, сдается мне, что эта
очаровательная женщина, первая леди великой страны, жена богатейшего человека
планеты, светская дама, о которой Президент Франции - Шарль де Голль, во
время знаменитого официального
визита четы Кеннеди во Францию в 1962 году сказал:
-
Миссис Кеннеди слишком большая драгоценность даже для президента США!
Пожалуй,
я согласен с де Голлем – эта женщина и в самом деле была “слишком большой драгоценностью” и для
Президента США, и для богатейшего человека планеты - Аристотеля Онасиса,
потому, что она никогда не была холодной и ослепительной как бриллиант, она
была живой и страстной, любящей и горюющей, верной и прощающей.
Самая
лучшая характеристика этой женщины прозвучала, все таки, из уст ее первого мужа
Джона Фицджеральда Кеннеди, 35-го Президента Соединенных Штатов Америки, когда
на вопрос репортера одной из крупнейших телекомпаний: "Господин Президент,
не могли бы Вы одним словом охарактеризовать Вашу жену?", этот прожженный
политик, заядлый игрок в гольф, неисправимый ловелас и Дон-Жуан, этот любимый
ею человек, сдержанный и строгий даже наедине с близкими, вдруг весь вспыхнул,
засветился от улыбки - так тает на солнце снег, моментально испаряясь, и выдохнул: "Фея!"
