Экую, глупость, однако,
написал, ведь всем ведома знаменитая фраза, якобы, сказанная Владимиром
Мономахом во времена, когда Русь выбирала себе государственную религию, -
Веселие есть пити… - сказал князь, отвергая мусульманство и, тем самым,
недвусмысленно засвидетельствовал древнюю предрасположенность русского
населения к беспробудному пьянству.
Однако, все вовсе не так…
Во времена Мономаха на Руси, понятия
не имели о пьянстве – пили в основном меды и рамейское вино. Причем пили редко,
очень редко – либо празднуя победу, либо при рождении сына, либо справляя
тризну.
Питие вина или меда носило, скорее,
ритуальный характер, да и стоимость рамейского, привозного вина была высока, а
что такое старинный русский мед, интересующийся может почитать в великолепной
книге В. Похлебкина “Большая энциклопедия кулинарного искусства”.
Заглянувший в эту книгу поймет – мед,
который созревал до готовности в течении нескольких лет никак не мог стать
причиной для массового спаивания древних наших предков. Если добавить, что
крепость его была на уровне сухого нынешнего вина, да еще заглянув в
специальные справочники обогатить свое знание тем научным фактом, что у славян
в организме присутствует некий специфический “азиатский” ген, который чего-то
там алкогольное очень лихо расщепляет, позволяя нам, еще и сегодня, перепивать
любого западного собутыльника, у которого этого самого гена нет, то станет
очевидно, что всемирно известное российское, белорусское, украинское, польское
извечное пьянство – не более чем миф, придуманный завистливыми соседями.
И снова, вы, почтенный автор,
смотритель затрапезной кунсткамеры, глупость сказанули…
Какой миф? Выгляните в оконце,
подойдите утром к продуктовому магазину, загляните в специальные статистические
и медицинские справочники - ужас, что с пьянством творится, люди гибнут, как
мухи. пожалуй не будет преувеличением сказать, что наши соотечественники
пропадают от зеленого змия чуть ли не десятками тысяч в год.
Хочу, однако, спросить, припомните, пожалуйста, формулу спирта из
курса химии для старших классов…
Правильно – С2Н5ОН. И, теперь,
вспомнив курс органической химии школьной программы, пожалуй и вы, как и я, в
сое время, с удивлением сообразите, что углерод, кислород и водород – элементы,
входящие в формулу спирта - необходимы для возникновения и эволюции всего живого.
Так что, без них, углерода, кислорода и водорода, входящих составными частями в
формулу спирта, невозможна и сама жизнь.
Древние это хорошо знали. Нынешним
ученым удалось расшифровать надпись о терапевтических свойствах вин на
усыпальнице фараона Пла-Хотепа, сделанную (страшно подумать!) шесть тысяч лет
назад. Еще одну похожую надпись, датируемую третьим тысячелетием до нашей эры,
нашли на глиняной дощечке при раскопках шумерского города Ниппур. После того,
как надпись прочитали, стало известно, что жители города лечились исключительно
вином. В том числе оно помогало пережить боль и моральные страдания от болезни.
Праотец современной медицины
Гиппократ, который поставил лечение вином на научную основу говорил: “Вино -
вещь удивительно соответствующая человеку, как в здоровье, так и в хворях. Его
предписывают по необходимости и в определенных количествах в соответствии с
индивидуальным телосложением”.
В Библии упоминание о вине
встречается 450 раз! Святой Павел, например, в одном из посланий советует Тимофею
подлечиться этим напитком.
Но это все о вине… Наше бытовое
пьянство мы связываем, прежде всего, с водкой, с крепкими алкогольными
напитками. Ну, что же, поговорим о водке…
Генуэзские купцы впервые привезли
виноградный спирт (аквавиту) в Россию в 1387 году. С той поры он становится
известным при великокняжеском дворе, но, почему-то, не производит никакого
впечатления. Отношение к спирту (виноградной водке, чаче, аквавите)
нейтральное, как к чему – то мелкому, частному, экзотическому, России и ее народа не касающемуся.
В 1429 г. в
Россию вновь в большом количестве поступают образцы аквавиты, как из Флоренции, завезенные русскими и
греческими монахами и церковными иерархами, так и генуэзские, из Кафы,
транзитом провозимые через московское государство в Литву и далее, в страны
Скандинавии. Укореняться этот экзотический напиток - аквавита, водка (вода
жизни) начал, как ни странно, благодаря монастырям, где были и средства, и знания для строительства перегонных кубов -
прототипа современных самогонных аппаратов. У древних монахов было в запасе и
много времени, и желание прославить свой монастырь хорошим продуктом, поэтому
они очищали привозную водку, ароматизировали ее, настаивали, применяли для
производства чистейшую, очень мягкую родниковую воду. Да и что это была за
водка – до времен Петра ее крепость не превышала 14 градусов, так, что
знаменитая “Петровская водка” во времена Петра была слабее нынешнего
“портвешка”.
Я понимаю, что читатель в недоумении
– если все так и было, откуда же “есть пошло” пьянство на крещеной Руси, то
ужасное пьянство, которое доставляет столько несчастий живущим на нашей земле
гражданам и столько хлопот государству, которое из-за пьянства собственного
населения терпело и терпит немалые убытки?
Смею предположить, что пьянство, как
социальное зло, появилось на Руси именно тогда, когда государство, словно
медведь в посудную лавку, вторглось в эту очень тонкую область – производство и
торговлю алкоголем. Впервые государственная монополия на производство и продажу
водки была введена Иваном Грозным. Ему не хватало денег на войну с Казанским
ханством, да и на все его многие войны, тоже. Тогда, кто-то из разумных
советчиков воинственного монарха предложил: “А, давай-ка, царь батюшка, издадим
рескрипт, что делать и продавать водку можно только по высочайшему повелению и
в царевых кабаках. А денежку от продажи - заберем в казну.”
Этот рескрипт свел на нет
производство медов, сбитней, пива, монастырских наливок и настоек и залил Русь
дешевой, не всегда качественной водкой. С тех пор, со времени введения
монопольной государственной торговли водкой - царствование Ивана Грозного не
знало нехватки денег на ведение войн.
Государственная монополия в водочном
бизнесе от времен почти былинных и до днесь, уже никогда более не выпускалась
из государевых рук. Благодаря ей строилась Российская империя, совершались
победоносные походы, велись нескончаемые войны, сооружались флоты, гремели
пушки под Чесмой, на Кавказе. На “пьяные” деньги экипировались армии Александра Васильевича
Суворова, они же, скорее всего, позволили и Михайле Илларионовичу Кутузову
через несколько месяцев после сдачи Москвы, после Бородина, поставить под ружье
новую армию, сломавшую хребет Наполеону. Можно ли, учитывая все это, уповать на
то, что государство хотело и могло бороться с пьянством собственного населения?
Конечно, нет. Все великие российские цари лелеяли и холили пьянство собственных
граждан, оберегали его как бездонную бочку, наполненную неисчерпаемой золотой
казной. Один раз в 1914 году Николай II ввел в России нечто наподобие сухого
закона – и получил то, что получил – февральскую революцию, октябрьский
переворот, бунт, глад и мор.
Большевики тоже попытались строить
новое общество на принципах трезвости и ввели жесточайший сухой закон, но
вовремя образумились, отменили его и подхватили великодержавное знамя водочной
монополии, которое было освящено еще Иваном IV. Им тоже, видимо, не хватало денег,
но уже на мировую революцию. Все остальные попытки государства, как-то
ограничить пьянство были из серии “хотели, как лучше, а получилось, как
всегда”.
Леонид Ильич Брежнев издал в 1972
году рескрипт, прошу прощения, постановление ЦК и Совмина "О мерах по
усилению борьбы с пьянством". “Как лучше” - в постановлении были
правильные слова об ограничении производства водки, улучшении ее качества,
увеличении производства сухих вин и слабо алкогольных напитков; “как всегда” -
оно привело к дальнейшей, жесточайшей алкоголизации населения. Не помню, чтобы
после этого указа стало труднее купить водку, не помню, чтобы она стала вкусней
или слаще, не помню, чтобы больше стало сухого вина, его в те времена и так
было достаточно, зато хорошо помню, что под
прикрытием правительственных “указивок” на прилавки хлынуло море
разливанное всяческих “агдамов”, “солнцедаров”, “плодово-ягодных” и пр., и пр.,
и пр. Помню, думаю и многие мои современники помнят, как от этого пойла,
которое “изготавливали” все, вплоть до самого зачуханного колхоза, в течение
пары лет спивались с круга здоровенные мужики.
Ничему не научил опыт 1914, 1919,
1972 годов и Михаила Горбачева – его кампания борьбы с пьянством в Советском
Союзе нанесла самый огромный вред – были вырублены виноградники и, тем самым,
нанесен непоправимый урон виноделию, созданию продукта многократно, как
прививка, смягчающего всеобщую алкоголизацию, катастрофически развилось
самогоноварение, которое превысило выпуск легального алкоголя, в обиход вошли
всячески суррогаты от лосьонов и одеколонов, до совершенно экзотических –
тормозной жидкости и клея БФ-2.
Боюсь, что именно горбачевское, “как
лучше” нанесло тяжелейший удар по тому самому “азиатскому” гену, которым так
гордились российские, да и белорусские мужики, поскольку суррогаты выбивали его
из спирали ДНК влет, как вальдшнепа.
Боюсь, что и само начало
“перестройки” так нелепо совпавшее с законами о борьбе с пьянством, вылившейся в борьбу с виноделием,
привело к дискредитации социальных начинаний последнего Генсека и последнего
Президента СССР.
О том, что есть “водка” и “водка”,
есть водка для внешнего потребления и для потребления внутреннего догадывались
многие. Догадывался и я, когда пробовал “Московскую” или “Столичную” за
границей и сравнивал с отечественной. От той, сделанной на экспорт, никогда не
болела голова, пилась она мягко, не драла горло – короче, принимая ее вовнутрь,
верилось в те замечательные слова, посвященные русской водке, которые говорили
многие умные и знающие толк в выпивке люди. Приезжая домой, удивлялся:
-
Да
тот ли это продукт, та ли замечательная водка, которой в подметки не годится ни
виски, ни шнапс, ни джин, ни норвежская, картофельная “аквавита”.
У меня нет данных, подозреваю, что
они и сегодня входят в число государственных тайн, поэтому думаю, что
существуют разные рецептуры, по которым готовилась водка на экспорт и для
внутреннего потребления. Думая так, потому, что в одном документе прочитал,
удивляясь, что до конца тридцатых годов в Ленинград прибывали пароходы за
специальной водой из источников, которые били в верховьях Невы. Только из этой
мягкой, живой воды получалась знаменитая водка “Смирнофф”. Знакомясь, в
неоднократно упомянутой мною в этих заметках, блестящей книге В. Похлебкина, с
рецептурой изготовления “дворянских” водок, водок сделанных, исключительно из
ржи, и только из ржи, - многажды очищенных, пропущенных через фильтры из
березовых углей, “удвоенных” и “утроенных”, разбавленных чистейшей, ни в коем
случае не кипяченой водой из самых заветных криниц, понимаю, почему Екатерина II
не гнушалась такую водку посылать в подарок Вольтеру, почему Вольтер не считал такой подарок
зазорным, почему почитал такую водку выше любого европейского напитка.
Я
не ошибаюсь, - пробуя нынешние российские
“Гжелку”, “Посольскую”, и нашу, белорусскую - “Всеслав Чародй” – ординарные “кристалловские”,
“климовичские”, “брестские” продукты рядом с ними - не ночевали. Это – продукты
“для своих”. Что уж тут говорить про вновь появившиеся на водочных прилавках
“крыжачки”, “вермуты” и прочую дрянь…
Досадно то, что высококачественные
водки по старой, еще в “совке” заведенной привычке, изготавливаются и
рассылаются в чужие страны исключительно для нынешних заграничных “вольтеров”.
А в родных палестинах продаются по ценам, соразмерным с доходами тех “новых”
представителей нашего общества, которые о Вольтере слыхом не слыхивали и,
которые искренне считают наш “бакс”,
ихним долларом.
- Слышь, братва, приезжаю в Штаты, а
там, гадом буду, за “зелень” все, что хочешь купить можно!.. Потому, как наш
“бакс” у них долларом зовется.
Есть, пожалуй, еще одна побудительная
причина пьянства. Эта причина гнездится в глубине психологии и подвержены ей
как видные люди, так и те, для кого пьянство стало болезнью. Но, ведь, любая
болезнь бывает чем-то вызвана, то ли микробом, то ли вирусом, то ли всеобшим,
социальным переохлаждением организма. Об этой причине прекрасно сказал
Александр Блок:
“Я пригвожден к трактирной стойке,
Я пьян давно. Мне все равно.
Вон счастие мое, на тройке
В сребристый дым унесено”.
Из этого четверостишия для себя я
выделил два слова – “мне все равно”.
Когда человек теряет не только
нравственные, но и социальные ориентиры, когда ему не к чему стремиться, когда
угасли в душе честолюбие, гордость, когда все валится из рук и никому не
хочется ничего доказывать, и ничего не хочется добиваться в жизни, когда гаснут
глаза – это значит, что организм поражен ужасным вирусом, который разрушает
социальный иммунитет, распахивает ворота для зеленого змия. Зараженному вирусом
социального иммунодефицита не помогут ни умные слова, ни лекарства, ни забота и
любовь близких.
Сдается мне, что на протяжении
столетий, пестуя миф о беспробудном славянском пьянстве, пытаясь безуспешно
бороться с ним путем запретов, законов, эдиктов – мы боролись (или делали вид,
что боремся) всего лишь, со следствием - упуская из виду причину.
Потому, что у человека, который
представляет себе собственную перспективу, который верит в собственное будущее
и знает, как его достичь – никогда не будет проблем с алкоголем. Он будет четко
разграничивать культуру пития для веселия, для душевной, дружеской открытости,
для приобщения к радости и полноте жизни, - от тяжелого, тупого, бытового
пьянства, которое, исподволь, внедрялось властями предержащими в бытие
собственного народа для того, чтобы, с одной стороны, очистить наши карманы,
использовав, изъятые в казну средства
для своих нужд, не всегда согласующихся с нашими, и с другой – для того, чтобы
превратить нас в легко управляемую, покорную, готовую на любые мерзости из-за
стакана низкопробного пойла, толпу.
Тогда, пожалуй, вернутся
на нашу землю домономаховы времена. И веселие на Руси снова станет - не “пити”,
а “пети”!
